Поэтического вида дама вознамерилась использовать фотографии Абдуллаши в качестве иллюстраций к циклу стихов Бодлера «Кошки». Телевизионщики взяли кота на заметку для съемок клипов и рекламных роликов. Но самое главное признание дикая красота аспидного «сибиряка» получала не у судей, которые придирчиво рассматривали профиль животного, щупали хвостовые позвонки и ерошили густую черную шерсть. В неизменный восторг от сильного, крупного и сурового на вид огромного зверя приходили посетители выставок. Гости отпускали такие комментарии, что наша хозяйская гордость за питомца получала обильную пищу и от этого росла как на дрожжах.

Свойственная сибиряку независимость нрава проявлялась у Чёрного Абдуллы на выставках в полном объеме. Зверь не желал сидеть на руках пусть даже любимого хозяина, не хотел лежать в клетке, пусть даже просторной выставочной. Вместо этого он предпочитал занимать самую возвышенную позицию из доступных ему в данный момент.

А на московской выставке кот улучил момент и буквально взлетел на стоявшую рядом со столом трансформаторную будку. Где и пролежал практически все два выставочных дня, повернувшись к публике спиной и свесив вниз роскошный хвост. Посетителям приходилось объяснять, что вот клетка, вот фотографии, а натура, извините-с, отдыхает несколько правее и выше.

Почему-то на выставках нам все время доставалось место рядом с изящными ориенталами или сфинксами. По сравнению с ними Абдулла действительно выглядел как суровый, дикий и внушающий почтение хозяин сибирских лесов. И поэтому главные вопросы зрителей касались веса, возраста и степени свирепости животного. Многие считали, что наш кот обязательно должен быть не в меру злобен, и отказывались верить в то, что перед ними всего-навсего котенок.

Этой же точки зрения, кстати, придерживаются и соседи, когда мы с котом выходим на прогулку во двор. Встречные пекинесы в страхе жмутся к оградке газона, собаки покрупнее опасливо тянут носом воздух, а облаченный в прочную шлейку хищной расцветки Абдулла совершенно не реагирует на их присутствие. И драться ни с кем не хочет — видимо, чувствуя свое превосходство.

Кстати, возвращаясь к вопросу о драке с опытным в делах любви и войны котом-самураем Бусидо, скажу, что первый свой бой Абдулла провел с честью. Дело было так. Сосед, хозяин Буси, курильского короткохвостого кота-бобтейля с дальними японскими корнями, зашел справиться о нашей выставочной карьере. Я не успела ничего понять, когда черная молния скользнула в опрометчиво приоткрытую входную дверь, а потом раздался утробный вой и крики битвы.

После того как сосед, сам пострадавший в схватке двух хищников, разлил дерущихся котов ледяной водой, Абдулла вернулся домой, ощущая привкус вражьей крови на зубах и клочьями серой шерсти под когтями. Его собственные черные лохмы валялись в коридоре в не менее внушительном количестве. Сегодня наш сибирский моджахед регулярно садится к двери и громогласно призывает соперника на честный бой. А Бусидо занят делами любви — ему наконец-то привезли его любимую жену, такую же «курилку», по кличке Фудзияма…

А вот к нашим радостям и наградам добавилось и то обстоятельство, что теперь Абдулле следует обдуманно подходить к вопросу выбора невест для гарема. Да и вопрос обзаведения гаремом тоже придется отодвинуть на неопределенный срок – особенностью сибирской породы является тот факт, что длительное воздержание идет котам-сибирякам только на пользу. Тем не менее, список его потенциальных невест уже превысил число, знакомое всем зрителям фильма «Белое солнце пустыни»: «У Абдуллы было одиннадцать жен, куда еще двоих подевал?»
Так что встреча с кошачьей Гюльчатай у нашего красавца еще впереди. Между прочим, на последней выставке к нам подошла дама, которая сказала, что в свое время была владелицей «точно такого же» кота. Правда, того звали Саидом… Эти имена — дань восхищения восточными воинами, их хищной грацией и воинской доблестью. Ах, как восхитительно сознавать, что эта мощь и дикость позволяет любить себя и благосклонно мурлычет у нас на коленях!