Авторская порода создается трудом ее разработчика и основывается на генотипе определенных животных, отобранных автором. Особи, внешне соответствующие стандарту авторской породы, но не связанные с ней общим происхождением, не могут относиться к такой породе. Если кто-то усердно повторит труд автора и в результате кропотливой селекции получит материал, внешне сходный с авторским, он должен дать своей группе животных другое название. В противном случае мы будем иметь дело с фальсификацией, созданием «пиратской копии». И дело не только в том, что права автора официально зарегистрированы и защищены законом и этическими принципами. Если в родословных животных отсутствуют имена обязательных для данной породы прародителей, значит, эти животные не обладают генофондом породы. Это фенокопия породы — материал, сходный с ней по внешним признакам, но не совпадающий по «внутреннему», генетическому, содержанию. В результате различия могут проявиться самым неожиданным образом. Например, порода-двойник может нести какие-то болезнетворные гены, от которых свободны животные породы-оригинала.

Все традиционные породы, сложившиеся в результате направленной селекции, своими корнями уходят к каким-то аборигенным породам. Персидские кошки — к азиатским полу длинношерстным турецким, или бухарским, абиссинские — к сомалийским, или нубийским. Носители желаемых признаков были взяты из местных популяций. От поколения к поколению, десятилетиями их потомство облагораживалось в результате направленного отбора, пока не возникли популярные, широко известные сегодня «чистокровные» селекционные породы.

Где же пролегает граница, отделяющая простых кошек от породистых? Кто вправе решать: порода перед нами, местная популяция или группа мутантов? Большинство международных фелинологических организаций по-разному решают вопрос о том, когда можно принимать породу к регистрации и представлению на выставках кошек в чемпионские титульные классы.

Некоторые организации принимают породу практически сразу после регистрации первых особей, полагая, что время покажет жизнеспособность породы: сумеет ли она привлечь к себе внимание и симпатии. Не последнюю роль в этом играют контактность, разворотливость и удачливость первых заводчиков. Иногда, например, происходят удивительные вещи. Порода признана, описана, даже существует в виде региональных очагов проживания, но из-за отсутствия заводских питомников практически исчезает с выставок и из клубного разведения. Так случилось с карельскими бобтейлями, вытесненными (надеюсь, временно) из сердец активистов клубов любителей кошек в Карелии привозными кошками коммерческих пород. Одни регионы ищут своих особенных кошек — уральских рексов, алтайских голубоглазых. Курильских бобтейлей… Их берегут, облагораживают и добиваются международного признания. Другие, увы, недальновидно теряя уникальных животных, теряют свое национальное достояние, а с ним и национальное достоинство.

Нередко среди владельцев питомников породистых кошек приходится наблюдать особую категорию «многостаночников». Вчера они разводили британцев, потом персов, потом кёрлов, мэйнкунов, манчкинов, бенгалов и так далее, в соответствии с коммерческим спросом и новизной. Я восхищаюсь этими этой категорией кошатников. Они, по определению американцев, способны продать холодильник эскимосам. Но предпочитаю работать с заводчиками, добросовестно и целенаправленно работающими с любимой породой ради её изучения и совершенствования.

В настоящее время появилась новая категория пород домашних кошек, полученных в результате межвидового кросса домашней кошки с дикими видами мелких и средних кошек. Начало такой работе было получено при получении бенгальской домашней кошки от скрещивания мелкой бенгальской леопардовой кошки, вернее кота, с домашними. Возможно, наши амурские лесные кошки немало поучаствовали в прилитии своей крови к домашним кошкам Дальнего Востока, создав подтип домашней кошки, известной под названием Уссури. Кроссы домашних кошек с сервалами привели к появлению «породы» из двух-трёх генераций под названием «савана». Аналогичный кросс с Хаусом – камышовым короткохвостым диким котом иначе называемым ещё «камышовой рысью» привёл к появлению мало известной породы Хауси. Есть и другие попытки таких кроссов, поскольку теперь каждый денежный мешок может иметь при усадьбе домашний зоопарк. Дикие виды оказались незащищёнными законом от произвола денег. На повестке дня стоит вопрос и создании правого поля содержания в неволе и использования представителей дикой фауны. Но…улита едет, когда-то будет. Пока нет закона, регламентирующего содержание собак, а те законы, которые создают наши парламентарии подчас такого качества, что лучше бы они этим ещё сто лет не занимались. Эти кроссовые формы пока не признанны большинством международных фелинологических организаций, что безумно раздражает их продвигателей на внутренний российский рынок домашних породистых кошек, но зато цены на них только для владельцев коттеджей и усадеб.

Вероятно и поэтому некоторые большие международные фелинологические федерации подходят к вопросу регистрации пород очень консервативно: предъявите не менее 30 животных, имеющих в родословных пять колен заявленной вами породы, и мы зарегистрируем эту новую породу. (До сих пор не понимаю, как мы сумели вы¬вести в мир сибирских кошек, сходу покорив практически все международные организации). Я считаю, что для аборигенных кошек такой длинный путь непригоден. Наша жизнь слишком быстротечна, слишком много у нас проблем, связанных не только с кошками, чтобы тратить немалые деньги и силы в борьбе за признание породы в течение 6-10 лет. Молодые породы народной селекции надо заявлять, показывать, давать им шанс завоевать симпатии публики. Если порода прижилась, она может быть закреплена и облагорожена. Искусственные препятствия к признанию аборигенной породы не нужны любителям кошек.

Что же касается авторских пород, то повышенная требовательность к ним понятна и закономерна. Но и в этом случае надо исходить из того, что у нас не зверосовхозы и не пушные фермы. Кошки — члены семьи любителя-заводчика. Какая российская семья решится держать 30 животных, набирая пять поколений? А коллективные питомники у нас слишком нестабильны. Уважая право каждой организации иметь свои правила, я придерживаюсь более инициативного и оперативного подхода к селекции кошек и всегда поддерживаю в этом энтузиастов, где бы они ни жили. На пути российских заводчиков не должно быть искусственных неодолимых преград. Нас, увлеченных фелинологов, много, все мы разные и хотим иметь своими домашними компаньонами таких же особых, непохожих ни на кого животных. Кошки, как никакая другая домашняя живность, предоставляют нам эту возможность. Тяжелые или изящные, серые или цветные, пушистые или совсем голенькие, но всегда нежные и независимые — для нас они не просто представители породы, а существа, живущие с нами и в наших сердцах.